Martha Schwarz (a_weize) wrote in zapovednik_2005,
Martha Schwarz
a_weize
zapovednik_2005

Новогодний венок. Памяти Мадженты

Вот и мое звено, сказочка с сюжетом и домыслом.
Фраза об учиться и учиться - последнее письмо Мадженты, в начале сентября пришло.
***


предыдущая сказка от dalmar


Она вернется в дом, где живет, в сумерках. Как вчера, три дня назад, как все это время, как всегда по будням(в выходные просто она никуда не ходила). Но это не будет поздно, поздние сумерки бывают летом, а сейчас, куда ни кинь взгляд, всюду зима. Темнеет рано, и Элла спешит домой, чтобы укрыться от холода и непроглядной черноты, беспокоящих самое ее сердце. У себя дома она в это время спала, но где дом, а где она? Приходится к тому моменту, как совсем потемнеет, прятаться в доме, жечь свечи и закрывать ставни, аляповато выглядящие на фоне крайне современных стен ее убежища. Те, кто вокруг нее, смеются, Элла пожимает плечами. Ей так уютнее.

Элла Стил - вовсе не Элла, а изначально и вовсе не человек-то, на самом деле. Фэйри она, возлюбленная старшая дочь Осенней Госпожи, с очами яснее небесной дымки и голосом, как у перелетных птиц. Ей было ведома особая тайна и магия - Элла умела закалять хрупкие ножи, что ковала ее мать из осенней листвы, утреннего предноябрьского инея и слез усталых женщин. Она погружала их в свое сердце и носила в нем, пока они не напитывались ее тягучей янтарной кровью и не становились крепче любой стали и худого слова. Те ножи Осенняя Госпожа дарила тем, кто ей приглянется, и получить такой было величайшей честью и наградой, поскольку стоил он немало. Ценой волшебным ножам была янтарная кровь и близость разлуки Эллы со своей матерью и госпожой - восполнялась кровь вином, и потому однажды нож, вытащенный из сердца фейри, оказался измазан алой, как у людей кровью, и всего волшебства Эллы хватило лишь заживить эту рану. Матери ее Осенней Госпоже пришлось изгнать старшую дочь из своих владений - тем, чья кровь красна, нет места среди народа Осени. Элла получила лишь последний закаленный ею нож, который отдала как-то встреченному ею мальчику. Когда он вырастет и постареет, то сможет помочь ей вернуться домой, а до того нужно было ждать.

Так Элла обосновалась среди людей. Было трудно, но она смогла жить в новом доме с древними ставнями, найти какую-то работу с весьма условным графиком и учиться понимать людей, которые носили других людей в своих сердцах, как она когда-то ножи - в своем. И можно было бы сказать, что она в целом счастлива, если бы не ранняя зимняя темнота и необходимость закрывать глаза-окна своего дома. А в октябре ставни его остались закрыты день, и два, и целую неделю. Все то время, пока врата владений Осени были открыты нараспашку для тех, кто мог без вреда там перезимовать, Элла сидела одна, боясь лишний раз вдохнуть запах дыма древних костров и палой листвы, чтобы не тревожить память и сердце, не до конца за год зажившее - последняя рана могла открыться, и Элла бы умерла и исчезла - а что бы еще могло случиться с нечистью, пусть в ее жилах и течет алая человеческая кровь?

Но настало тридцать первое декабря, три с хвостиком часа пополудни. Эта зима, вторая в человеческой жизни Эллы, была хмурой и суровой, и через полчаса должно было совсем стемнеть. Элла была не совсем уверена, что вернется в дом со ставнями вовремя(до темноты, как и всегда), и спешила по Профсоюзной домой с еловыми ветвями в руках. Из динамиков машин и музыкального магазина на углу неслась какая-то дурацкая музыка, смешивавшаяся в удивительно неприятную какофонию. Спасением от шума казалась дверь кофейни рядом с аркой в нетипичный для города какой-то удивительно южный двор, в центре которого был фонтан, работавший летом исключительно во время дождей. Да и сама дверь была выкрашена в очень странный цвет, похожий на цвет неба рядом с солнцем в тот короткий период, когда розовый цвет заката переходит в синий цвет сумерек. Небесная маджента, припомнила Элла рассказ знакомой, работавшей дизайнером в крохотной типографии, печатавшей приглашения на свадьбы.

За дверью было светло, шумно и, по всей видимости, уютно - и было очень страшно туда идти, потому что стоит задержаться, и наступит ночь, а ведь в этом месте нет ставней, а огни сетки-иллюминации наверняка только подчеркивают темноту снаружи. Элла знала, что это может напугать ее до глубины сердца, но еще она знала, что ее ждут за этой дверью. А когда ждут, здесь и сейчас, все же невозможно противиться зову из-за двери, невозможно не уйти туда.

И Элла открыла невозможную розово-сиреневую дверь, и зашла. Несмотря на скорый приход Нового Года, кофейня была битком набита, да кем! Фейри всех времен года, призраки, духи праздников - наверное, все-все-все, кто вдруг оказался тридцать первого декабря в большом человеческом городе, собрались в месте, украшенном лампами со свечами и игрушками, где были столики и мягкие стулья, а еще деревянная стойка, за которой никого не было. Элла неуверенно оглянулась, но к ней подскочил почти юноша с древними глазами и с возгласом "О, ветви Ели! Только вас с ними и дожидались!" и принял из ее рук драгоценную, как оказалось, ношу, и принялся с помощью Эллы с энтузиазмом укреплять их над стойкой. Получалось у него не слишком хорошо, потому что парень был отменно неуклюж, а Элла в этом деле совершенно неопытна, но их затею спасла девушка с потрясающей красоты сиренево-розовыми крыльями за спиной, и ветви были укреплены, как должно. Человек старше, чем он хотел казаться, откланялся и вернулся к своим спутникам, а вот девушка, оказавшаяся хозяйкой этого места, приготовила для Эллы кофе, выдала ей невероятных размеров кусок пирога со свежайшими ягодами и усадила рядом с собой за крохотный столик, незаметный из-за стойки, объяснив это тем, что других мест все равно нет.
- Налетайте, - улыбнулась крылатая, - потом не будет.
- Вы этот пирог больше не станете печь? - Чуть удивилась Элла. - Что-то вроде сезонного предложения?
- Нет-нет, ничего не будет! Я здесь и сейчас Мадж, а Вы?
- Элла. Я не понимаю, как это - не будет.
- Очень просто. Моя кофейня работает только в Рождество - и здесь за счет разницы календарей это надолго, вот даже Новый Год получается праздновать всем, кто почему-то не смог оказаться дома. Но еще неделя за вычетом третьего числа - и все, до декабря ничего не будет.
- А что третьего числа? - Полюбопытствовала Элла.
- Я навещаю семью. - Коротко и серьезно ответила Мадж, сиренекрылый добрый ангел, привечающий путников и поддерживающий тех, кому нелегко. Mag-ic, i-mag-ine - эти слова изначально были о ней, рассказывала мать и госпожа Эллы. Рассказывала - потому что о Мадж нужно знать и помнить всем и каждому, у кого есть сердце. И вот героиня прозрачных сказок-снов Осени сидела перед Эллой и продолжала говорить. - Но сейчас-то Новый Год, и ты же останешься с нами его встретить, о Эйзел, Дева Ножей?
Сердце Эллы вздрогнуло, когда она услышала свои имя и титул из владений Осени, и она прошептала:
- Мне пора. Я боюсь, мое сердце разорвется, если я увижу зимнюю холодную ночь даже сквозь окна и свет твоей кофейни. Мой-то дом защищают ставни...
- А может, если Вы ее увидите, когда будете со мной, то перестанете бояться? Элла, оставайтесь. Я развлеку и отвлеку Вас, обещаю.

Элла осталась. Тихо стемнело, и фонари с оконной иллюминацией оттеняли черноту ночи, однако голос Мадж, которую слушали все, кто был в кофейне, не давал страху заполонить ее бедное сердце. Крылатая читала свои хрупкие, как скованные Осенью заготовки стихи, рассказывала забавные байки и сказки обо всем на свете, а потом на землю обрушилась полночь, принесшая людям новый год и расцветшая в небе фейерверками, которые принесла, как оказалось, с собой компания парня, помогавшего укреплять ветви Самой Большой Ели(и как это Элла их не узнала сразу?). Было хорошо и совсем не страшно. То, что она вышла в темноте на улицу, Элла поняла, уже вернувшись внутрь.

Волшебная, невероятная ночь человеческого Нового Года продолжалась. Никто ни за что не был одинок, а вот весел и счастлив - был. Напоследок Мадж рассказала для Эллы о городе, где празднуется День Ножей, и какие истории в нем происходили. Когда она закончила повествование, на часах уже была половина девятого утра - скоро-скоро должен был случиться рассвет. Гости начали расходиться. Мадж стояла у крыльца и, провожая их, каждому говорила пару добрых слов на прощание. Когда настала очередь Эллы, она задумчиво сказала:
- А может, мне здесь научиться ковать клинки... Чем не профессия?
- Держу за Вас кулак, чтоб Вам училось и училось, и здоровья на это хватало, - ответила Мадж. - И приходите, как открыты будем.

На том они и расстались, Элла пошла домой. В этот предрассветный час улицы были пустынны настолько, насколько это бывает первого января в огромном человеческом городе, в котором дым заводов и запрещенных вроде сигарет смешался с чудесами. Элла дышала этим странным воздухом и думала, во сколько можно начинать снимать ставни с окон, чтобы ее не прокляли соседи. В конце концов, нет такой тьмы, которую не победил бы свет. Бояться нечего.
Tags: a_weize, magenta_13, сказки
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments